Планы застройки: цифры и формат
В Филёвской пойме получил одобрение проект освоения территории Центра имени Хруничева. На 57,7 гектарах заводской земли планируется возведение 884 тысяч квадратных метров недвижимости: 577 тысяч «под жильё» и 250 тысяч под Национальный космический центр. Заказчиком выступает Московский фонд реновации, а квартиры будут реализованы в рамках программы «Московские кварталы». Общая стоимость проекта составляет 450–500 миллиардов рублей.
На территории, где раньше создавались модули и станции, предполагается строительство пяти небоскрёбов с подземными парковками на 3 387 мест. В проектной документации указано, что паркинги будут «приспособлены под защитные сооружения гражданской обороны».
«Ангара»: три десятилетия разработки, но без коммерческого спроса
Ярким примером изменения роли центра в отрасли служит ракета «Ангара». Её разработка заняла тридцать лет, обошлась дороже своего предшественника и уступает ему по многим параметрам. Для неё была построена стартовая инфраструктура в Плесецке, расходы на которую составили сотни миллиардов рублей, однако коммерческие заказчики предпочли более дешёвые и проверенные варианты, в результате чего «Ангара» оказалась почти невостребованной.
Стоит вспомнить «Протон», который создавался для решения конкретных задач, таких как выведение тяжёлых грузов и поддержка работы космических станций. Он долгое время оставался коммерчески успешным, обеспечивая до 70 процентов мировых коммерческих запусков до 2012 года. «Ангара», в свою очередь, задумывалась как замена «Протону», но за время её разработки рынок изменился, и актуальность замещения утратила смысл.
В официальных объяснениях упоминается о переносе производства в Омск как о «существенном снижении себестоимости», в то время как в Москве оставят «работы по перспективным направлениям, связанным с кислородно-водородной тематикой». Однако в документах отсутствуют конкретные данные — ни список программ, ни информация о средствах и кадровых гарантиях.
Схема «план — сокращение — уточнение»
Механизм преобразования территории повторяет знакомые сценарии: сначала звучат громкие обещания, затем их корректируют, а в итоге происходит «уточнение параметров». В 2018 году планировалось создать научно-производственный кластер на 140 гектарах; под реновацию отводили 3 гектара, а высотный центр планировалось разместить на городском пустыре в 7 гектаров без затрат со стороны госкорпорации. После протестов работников и местных жителей президент потребовал сохранить кластер, но это требование выполнили лишь частично и ненадолго.
Теперь утверждённый проект занимает 57,7 гектара и включает 884 тысячи квадратных метров, причём площадь жилья в нём вдвое больше площади научных объектов. На проектирование первых очередей планируется потратить почти 70 миллиардов рублей. Источником финансирования указан Фонд реновации, то есть городские средства, а прибыль от продажи квартир получит подрядчик в рамках «Московских кварталов».
Такая смена ролей вызывает вопросы: фонд, созданный для расселения аварийного жилья, становится застройщиком коммерческой недвижимости на земле стратегического предприятия. Мандат и функции фактически подменены.
Три смены руководства — одна линия решений
Решение о застройке формировалось на протяжении нескольких лет и прошло через три смены руководства «Роскосмоса», при этом каждый этап приносил новые поводы для отложения защиты площадки и возвращения к идее её освоения под застройку.
При Дмитрии Рогозине территория пыталась осваиваться группой «Киевская площадь» бизнесмена Года Нисанова. Параллельно обсуждался перевод производства «Ангары» в омский «Полет»: освобождение площадки связывали с переездом. Этот план не удался, в том числе из-за конфликтов интересов — сын главы «Роскосмоса» Алексей Рогозин имел связи с компаниями и вскоре ушёл с должности. Протесты жителей и сотрудников привлекли внимание президента, который потребовал сохранить кластер; после этого вопрос на время отошёл на второй план.
При Юрии Борисове термин «оптимизация» означал сокращение присутствия производства в Москве — подготовка почвы для уменьшения роли площадки. При Владимире Баканове проект 2018 года был согласован в нынешней редакции: 57,7 гектара и 884 тысячи квадратных метров с преобладанием жилья над научными объектами. Три фамилии — одна линия решений, и при этом нет примеров новых изделий, сопоставимых по значению с «Миром» или «Зарёй».
Паркинг как укрытие: декларация vs реальность
В техническом задании на строительство пяти корпусов указано требование «приспособить под защитное сооружение гражданской обороны ‚укрытие‘» подземные автостоянки на 3 387 мест. На бумаге это выглядит как учёт вопросов гражданской обороны, но на практике это разные вещи.
Защитное сооружение требует сложных инженерных решений: герметичных дверей, фильтровентиляционных установок, автономного энергоснабжения и других элементов. Сам по себе паркинг — это просто бетонный этаж с колоннами и въездами. «Приспособить» возможно, но для этого нужен отдельный проект, дополнительные средства и экспертиза, а не просто запись в техническом задании.
В проектной документации отсутствуют сметы и перечни работ, что оставляет открытым вопрос: включены ли системы укрытия в смету или предполагается формальное соответствие требованиям без реального оборудования. Похожая формальность наблюдается и в упоминаниях о «преимущественно российских материалах и оборудовании» и о «сохранении перспективных направлений в Москве» — формулировки есть, но конкретных параметров и механизмов проверки нет.
Что именно оценивают и продают
Финансовые проблемы Центра очевидны: чистый убыток в 2017 году превысил 23 миллиарда рублей; с 2014 года предприятие привлекло кредиты на 65 миллиардов, а платежи по ним достигали 4,5 миллиарда в год; в 2018 году потребовалась господдержка в 30 миллиардов. После акционирования у завода появилась юридическая возможность продавать землю — обсуждались примерно сто гектаров. Эти обстоятельства объясняют финансовый мотив застройки.
Однако важно уточнить, что именно считать активом. Балансовые активы — здания и оборудование — можно продать или перевезти. Но завод имени Хруничева — это не только цеха и станки. Это коллективные связи: конструкторские бюро, инженерная школа, преемственность навыков и локальная среда, где поколения специалистов работали вместе. Эти нематериальные ценности не отражаются в бухгалтерских колонках и не могут быть просто перенесены без потерь.
Если в логике принятия решений единственным измерителем остаётся балансовая стоимость, такие нематериальные ценности оказываются «невидимыми». В результате предпочтение отдается продаже земли и разовому притоку средств вместо сохранения производства, рабочих мест и научного потенциала на десятилетия.
Два возможных финала
У истории центра есть два сценария. Первый — Филёвская площадка остаётся производственной: лаборатории, конструкторские бюро, модернизация и преемственность кадров. Второй — территория превращается в жилой комплекс: на месте модулей и станций появляются высотные здания, а подземные паркинги, помеченные как укрытия, служат обычными автостоянками.
На текущем этапе реализация идёт в сторону второго варианта. При этом вызывает тревогу не только решение чиновников, но и то, что такое решение может остаться почти незамеченным: в общественном дискурсе производство часто воспринимается как «промзона под реновацию», а инженерная школа и модульная сборка не имеют видимой стоимости в бухгалтерии. Пока эти нематериальные составляющие не будут учтены как актив, подобные преобразования будут происходить и впредь.
Завод имени Хруничева пережил империи, войны и распад Союза. Однако современный подход, ориентированный исключительно на балансы, рискует оставить его без защиты не из-за физического разрушения, а потому что перестаёт ценить его сущностные достоинства.
фото: roscosmos.ru
